Лечение опорно- двигательного аппарата
Лечение сердечно-сосудистой системы
Лечение гинекологических заболеваний
Лечение желудочно-кишечного тракта
Лечение щитовидной железы
Лечение кожных заболеваний
Лечение нервов
Лечение дыхательных путей
Лечение остеопороза
Лечение урологических заболеваний
Лечение онкологии
Реабилитация после онкологии
Обследование организма Check up
Полезная информация
Полезные советы
Противопоказания для лечения на курортах
Лечение радоном
Аэропорты Москвы
Это интересно

Шмарн или Кайзеровский омлет

Император остановил коня и огляделся. Уже смеркается, а он, кажется, заблудился. Франц-Иосиф улыбнулся, слегка нагнулся и похлопал коня по шее. Шестилетнего гнедого император выбрал себе сам еще тогда, когда он был всего лишь тонконогим жеребчиком. Франц-Иосиф в нем сразу определил будущую мощь и спокойный норов, а именно таких лошадей и любил обстоятельный и скромный в своих запросах монарх.

– Ну, куда поедим?

Конь недовольно фыркнул и остался стоять на месте.

– Ничего, – император еще раз потрепал Фердинанда. – Я спокойный, я подожду. А ты, когда отдохнешь, отправляйся домой. Сам, ведь, тоже, небось, проголодался?

Конь поднял голову, огляделся, затем медленно, будто нехотя, обернулся вокруг себя и, лениво переставляя ноги, побрел в тот самый лес, откуда они только что вышли.

«Надо же, – подумал император, – а я бы направил его совсем не туда. Впрочем Фердинанд редко ошибается. Ворчит, но ошибается редко». Некоторую склочность своего коня Франц-Иосиф объяснял когда-то ошибочно данным ему именем. Фердинандом звали дядю императора, у которого тот и наследовал свой престол. Тот был очень больным человеком, страдал шизофренией, и, конечно, коню вряд ли нравится, что назвали его в честь него. Вот он время от времени и фырчит, таким образом, выражая свое недовольство.

– Ну, и как ты думаешь, долго еще? А то я тоже с самого утра не ел.

Фердинанд остановился, подумал и, ничего не ответив, продолжил продираться сквозь лес.

– Значит, еще долго… – Император вздохнул. – Иначе бы ты, уж, точно прибавил шаг. А то плетешься, как старая кляча.

Конь недовольно заржал, и Франц-Иосиф его успокоил.

– Ну, ладно-ладно! Ты же знаешь, это я по-дружески. Как дойдешь, так и дойдешь, время у нас есть.

За двадцать пять лет своего правления император приучил дворовых не торопиться. Они и искать-то его бросятся, в лучшем случае, дня через три, а до того, если и вспомнят, то решат, что император решил побыть один, поразмышлять, так сказать, о судьбах нации.

Франц-Иосиф как-то невесело улыбнулся, огляделся и обнаружил, что солнце уже совсем не пробивается сквозь кроны вековых деревьев. Охотничьи угодья вокруг Майерлинга славились своей нетронутой человеком красотой и обилием кабанов и оленей. Правда, сам император убивать не любил и предоставлял это занятие наиболее приближенным. Сегодня же, 22 декабря 1872 года он и вовсе оставил свиту во дворце, одному лишь камердинеру бросив, что отправляется на прогулку.

Несколько дней тому назад вместе с другой корреспонденцией он получил странное письмо, и теперь пытался разобраться в тех чувствах, что оно у него вызвало.

На конверте не было обратного адреса, но, несмотря на анонимность, письмо вместе с другими легло на его стол – Франц Иосиф славился тем, что знакомился со всеми прошениями, поступающими на его имя.

Письмо было написано по-французски и сопровождало оно неслыханную по своей дерзости фотографию: совершенно обнаженная императрица забавлялась игрой на лире.

«Уважаемый сэр! – Обращался к императору неизвестный автор. – Имею честь направить Вам фотографию Вашей супруги. Эта фотография относится к коллекции, которая должна повсеместно поступить в продажу. Думаю, что Вашему Величеству было бы крайне неловко, если бы эти портреты продавались. Поэтому я заручился согласием фотографа уничтожить все негативы и сжечь все фотографии в том случае, если в течение 14 дней, то есть до 6 января, на имя господина Кателли, Амстердам, до востребования, поступит сумма в размере 3000 франков. В противном случае и при попытке выяснить личность фотографа, большое количество фотографий незамедлительно поступит в продажу, в том числе на улицах Вены».

Конечно, Франц-Иосиф сразу распознал грубый обман. Лица изображенной на фотографиях женщины и его Сисси, конечно, были похожи, но довольно пышное, и главное – молодое, тело не могло принадлежать его супруге.

Конверт с письмом и фотографией был незамедлительно доставлен императорским курьером в дирекцию полиции, и расследованием дела о шантаже высшего лица в государстве занялся старший инспектор Альберт Штеллинг. Тот срочно выехал в Амстердам, откуда письмо было доставлено в Вену. Теперь император ждал его возвращения, хотя и не сомневался, что Штеллинг сможет разыскать шантажиста. Волновало его совсем другое…

Франц-Иосиф слегка натянул поводья, и Фердинанд послушно остановился. Он хорошо чувствовал своего хозяина и понимал, что сейчас тот не в настроении, и лучше ему не сопротивляться.

Император с неприязнью припомнил, как, увидев фотографии и не сомневаясь, что на них изображена не Сиси, он на какое-то мгновение пожалел, что у его жены не такое же молодое и пышное тело, как у этой женщины. Императрица уже давно изводила себя всевозможными диетами, которые, хотя и помогали поддерживать видимость молодого тела, истончали и старили и без того тонкую кожу.

Еще Франц-Иосиф тогда подумал, что хорошо бы не только узнать имя шантажиста, но и разыскать проститутку, которую тот сфотографировал. Для чего? Вот за эти мысли императору и было сейчас стыдно…

Фердинанд заржал, и его наездник встрепенулся. Лес кончился, Впереди лежало покрытое первым снегом и освещаемое луной поле, за которым просматривались очертания небольшого хутора.

– Молодец! – император слегка пошевелил шпорами. – Теперь давай побыстрее. Ты не представляешь, дружок, как мне хочется есть!

Конь припустил рысью, и уже скоро они въехали во двор, окруженный приусадебными постройками. Франц-Иосиф огляделся – судя по всему, богатством хозяева не отличались, но среди зажиточных себя числили. Император спешился и пошел к дому в то время, как Фердинанд уверенно направился к конюшне, из которой уже раздавалось приветственное ржание.

Видимо, услышав его, проснулись хозяева. В доме замерцал свет, заскрипели засовы, тяжело отворилась дверь, и на пороге появилась заспанная хозяйка.

– Кто тут? – пророкотала она необычно низким для довольно хрупкой женщины голосом. Потом, видимо, узнав знаменитые усы императора «ойкнула» и грохнулась на колени. – Ваше Величество! – запричитала она. – Какая радость, Ваше Величество!

Император разгладил усы и улыбнулся – искренняя любовь простых людей не могла не радовать.

– Как тебя зовут? – спросил он как можно мягче.

– Магда, Ваше Величество! Мария-Магда-Луиза, но все меня зовут просто Магда!

– А хозяин твой где, Мария-Магда-Луиза?

– В Вену уехал, Ваше Величество, на Рождественский базар, завтра вечером обещал вернуться.

Женщина замялась – муж не велел никого в дом пускать, но настоящий случай, несомненно, был из разряда экстраординарных. Она отступила и, продолжая кланяться и что-то приговаривая про себя, пригласила гостя войти.

Убранство дома производило уже гораздо более жалкое впечатление, нежели богатые постройки, и император даже пожалел о доставленном хозяйке смущении. Пока он осматривался, Магда успела подать Фердинанду овса и пыталась что-то собрать на не видевший никогда богатых угощений стол. И хотя есть хотелось, Франц-Иосиф попытался остановить ее:

– Не хлопочи, хозяюшка. Сейчас отогреюсь, конь мой поест, и мы отправится. Только вот заблуждали мы, не сочти за труд, укажи, как до дворца доехать.

– Конечно, Ваше Величество! Это совсем близко, Ваше Величество! Полчаса на быстром коне, Ваше Величество!

– Ну, мой конь-то не больно-то и быстрый, но за три четверти часа думаю доберусь, – Франц-Иосиф тихо и по-доброму засмеялся.

Тем временем, на столе появилась большая бутыль с мутным и, скорее всего, перебродившим вином, больше аккуратная, нежели пышная булка (в столице такие булки называли «венскими»), прокопченный до дымового запаха окорок, и хозяйка все еще продолжала копошиться возле большой деревенской плиты.

– Что ты там кулинаришь, Мария-Магда-Луиза? – запах дыма еще больше разогрел императорский аппетит, но ему вовсе не хотелось вгонять этих честных и небогатых крестьян в несвойственные для них расходы.

– Омлет, Ваше Величество!

Император улыбнулся. Его раздражали иностранные слова, но услышать здесь, вдали от столичной Вены новомодное «омлет» от женщины, явно не знающей, чем омлет отличается от постой яичницы, было не только забавным и говорило об образованности простого народа.

Наконец, блюдо оказалось готово, и хозяйка поставила его перед императором. Хотя она и взбивала яйца, омлет у нее явно не получился. На сковороде лежали странные прожаренные кусочки, аккуратно уложенные друг рядом с другом. Император поднял глаза и растрогался, заметив, как по лицу Магды текут горячие слезы. Ни слова не говоря, Франц-Иосиф приступил к еде. Блюдо оказалось не только необычным, но и на удивление вкусным.

– Так, как же мы эту яичницу назовем, хозяюшка? – спросил император, когда с едой было покончено.

– Шмарн, Ваше Величество! Рубчики!

Слезы высохли, и светилась радостью оттого, что ее новомодное блюдо понравилось.

– Может быть, вина, Ваше Величество? – Магда старалась еще как-нибудь услужить неожиданному гостю. – Его мой муж сам делает! У нас, ведь, не только живность, но и виноградники свои имеются!

Но еще раз взглянув на бутыль с мутной жидкостью, император отказался.

Путь до дворца преодолели быстрее, чем думали – хорошо поевший, Фердинанд проявил непривычную для него прыть, и уже через полчаса император входил в свой кабинет. Там он подошел к стеллажу и снял с него недавно поступившую книгу по искусству фотографии…

Когда инспектор Штеллинг вернулся в Вену, первым делом, не заезжая домой, он отправился во дворец. К императору его допустили сразу.

– Докладывайте, – произнес Франц-Иосиф после того, как инспектор расположился на стуле с другой стороны стола и ему был предложен пахнущий корицей и гвоздикой императорский кофе.

– Оригинал фотографии дамы, играющей на лире, был изготовлен в амстердамском фотоателье van Rooswinkel & Со, – приступил инспектор к докладу. – Оно уже успело выпустить целый набор фотографий с изображением обнаженных женщин, играющих на различных музыкальных инструментах. Владелец ателье говорит, что недавно несколько таких фотографий приобрел у него торговец детскими игрушками некто Иосиф Киевитс. А сравнив почерк коммерсанта с тем, которым было написано письмо, можно утверждать, Ваше Величество, что именно этот Киевитс и есть разыскиваемый преступник.

Штеллинг замялся.

– В чем дело? – Император поднялся, но показал, что инспектор может продолжать сидеть. – Вас что-то смущает?

– Дело в том, Ваше Величество, – Штеллинг явно старался подбирать слова, – что фотографии, обнаруженные нами в Амстердаме, идентичны тем, что получили Вы, но ни одна из изображенных на них девушек не похожа лицом на императрицу…

– А вот здесь, – Франц-Иосиф не дал Штеллингу договорить, – кажется, и я могу чем-то помочь предпринятому нами сыску.

Император взял со стола лежавшую там книгу и, открыв ее на заложенной странице, протянул инспектору. В отмеченной статье рассказывалось об искусстве фотомонтажа.

– И вы знаете, дорогой Штеллинг, кто подсказал мне это удивительное решение? – Спросил император, когда Штеллинг дочитал статью до конца. – Простая австрийская крестьянка, которая сотворила для своего императора удивительное блюдо, названное ею шмарн…

И Франц-Иосиф рассказал Штеллингу о незадавшемся у хозяйки омлете, о пережаренных и потом аккуратно сложенных ею на сковороде хрустящих кусочках и о том, что именно эти, сложенные на подобие мозаики, куски и подсказали ему возможность фотомонтажа при изготовлении присланных во дворец фотографий.

– Я восхищен, Ваше Величество! – Штеллинг уже покидал кабинет и склонился в поклоне. – Но неужели только столь удивительное приключение подвигло Ваше Величество на изучение искусства фотографии?

– Не только, инспектор, – Франц-Иосиф принял позу, напоминающую его официальные портреты. – Просто нигде в мире вы не найдете женского лица, даже отдаленно напоминающего прекрасное лицо императрицы.

Автор ВЛАДИМИР КРЕСЛАВСКИЙ

КАЙЗЕРОВСКИЙ ОМЛЕТ

(Рассчитано на одну порцию)

2 яйца, 1 столовая ложка сахара, 1 стакан муки, 1/8 литра молока, 1 столовая ложка сливочного масла, 1 чайная ложка изюма, ½ чайной ложки корицы

Молоко, яйца, сахар и муку хорошо перемешать. На сковороде растопить масло и осторожно вылить на нее подготовленную массу. Когда низ омлета поджарится, добавить изюм и корицу, затем перевернуть на другую сторону и с помощью двух вилок разорвать омлет на кусочки, после чего зажарить его до хруста. Перед тем, как подавать на стол, посыпать сахарной пудрой.

ВЕНСКАЯ БУЛКА С МАРМЕЛАДОМ

500 г муки, полстакана молока, 30 г дрожжей,50 г сахара, 60 г сл. масла, 1-2 яйца, 150 г мармелада, соль

Муку высыпать в миску, сделать в ней воронку и влить туда теплое молоко, в котором предварительно растворить дрожжи, сахар и масло. Добавить яйца и соль и замесить тесто. Когда оно начнет отделяться от миски, замешивание прекратить и поставить тесто (примерно на час) в теплое место. Когда тесто подойдет, раскатать его в пласт, толщиной примерно в палец, разрезать на четырехугольники и в середину каждого положить мармелад, защепить края и сбрызнуть маслом. Уложить на смазанный маслом противень, накрыть полотенцем и снова поставить в теплое место, чтобы тесто еще немного подошло. Выпекать при средней температуре до тех пор, пока булочки не станут золотисто-коричневыми. Когда будут готовы, посыпать сахарной пудрой и теплыми подавать к столу.

ИМПЕРАТОРСКИЙ КОФЕ

На литр кофе – полстакана конька, половина палочки корицы, 6 шт. гвоздики, цедра одного лимона

Все компоненты смешать в кофейнике, немного подогреть, после чего аккуратно влить горячий кофе, приготовленный отдельно. Больше не перемешивая, подавать к столу.


Назад в раздел
Подбор курорта по заболеваниям
Лечение в клиниках
SPA-отдых
Железнодорожные туры
Круизы
Горы+лечение и СПА
Аюрведа